Случайные Фото
|
|
|
Китайцы не столько презентовали миру название чая и обучили человечество пить чай как напиток, но и открыли само чайное растение – чайный куст, первый раз упомянув о нём практически 4700 лет тому назад. После чего была сделана легенда про то, что это растение возросло из брошенных на территорию век одного китайского святого, коий отрезал их в последствии того, как уснул в период молитвы, и, разгневанный на себя самого, захотел, дабы у него ни разу не слипались глаза. Все еще в китайском и японском языках для обозначения век и чая пьют одинаковый иероглиф.
И древнейшее упоминание о чайном растении, и разработанная позже легенда, относящаяся к первым векам нашей эры, как скоро из чайных листьев первый раз стали приготовлять бодрящий, прогоняющий сон напиток, употребляемый сначала только лишь при религиозных бдениях, говорили про то, что родиной чайного растения имел возможность быть лишь Китай. Но и являлось до того времени, покуда в 1825 году в горных джунглях Северо-Восточной Индии (Ассаме), Бирмы, Вьетнама и Лаоса не были были выявлены целые рощи дикорастущих чайных деревьев. Настолько же заросли необузданного чая были найдены и на южных склонах Гималаев, на юго-восточной окраине Тибетского нагорья, там, где берут своё начало великие речки Азии: Янцзы, Брахмапутра, Меконг, Салуин, Иравади. Мнения научных работников разделились: одни продолжали считать родиной чая Китай, иные приводили доводы в пользу предгорной области Гималаев. Лишь относительно не так давно выявлено, что найденные в Индии и государствах Индокитая заросли необузданного чая считаются не варварским чайным лесом, а остатками одичавших деревьев, навевающими воспоминания нам о древнейшей цивилизации в этих местах подобно тому, как руины старинных храмов повествуют о ситуации создавшего их народа. Хотя раз мертвые камни готовы при таких раскладах заявлять, то живые деревья не имеют возможности заявить, были ли они практически постоянно необузданными либо одичали на протяжении веков. Вот отчего вопрос о родине чая до наших дней оставался спорным. Ещё наиболее неясным он стал в последствии того, как в 50-х годах китайские ботаники выявили грандиозные массивы необузданных чайных лесов на крайнем юго-западе Китая, в провинциях Гуйчжоу, Сычуань и Юньнань, где чайные джунгли находятся порой на высоте свыше полутора тыс. метров над уровнем моря. Уж здесь-то чайное растение было, по всей вероятности, необузданным, но не одичавшим. Хотя как это научно доказать? Ботаники не имели возможности этого устроить. Дело в том, что им был и остается камнем преткновения вопрос про то, имеет ли чай только 1 вид либо некоторое количество, иными словами, считается ли чай единственным и эксклюзивным в собственном роде растением либо у него есть родимые братья и сестры. Чайный куст принадлежит к 1 роду с камелиями, они его двоюродные сестры. Длительное время считали, что чай имеет в собственном семейству только 1 вид – чай китайский. Так мыслил ещё Карл Линней, по пожелании которого в 1763 году шведский капитан Эксберг первый раз привёз в Европу живой чайный куст, получивший по классификации Линнея наименование Thea sinensis (лат.) Впрочем обнаружение чайных деревьев в индийской провинции Ассам, в значительной степени отличающихся от чайного куста экстерьером, принудило ботаников отвергнуть классификацию Линнея и думать, что чай имеет 2 вида – китайский и ассамский. Несмотря на то что с этим не все дали согласие, эта сторона медали и наиболее стала укрепляться как в отечественной, но и в зарубежной литературе о чае, и особо из числа практиков чаеводства (К.Е. Бахтадзе, И.М. Ахундзаде и др.) Ботаникам казалось, что вопрос о существовании 2 ботанических видов чая неоспорим: чай китайский предполагает собой вечнозелёный куст с небольшими, глянцевитыми, упругими, зубчатыми листочками, в зрелом возрасте этот куст достигает 2-3 м в высоту; а чай ассамский – это сильное дерево, порой высотой 15 м, с солидными, в некоторое количество раз немаленькими да и не этими плотными, как у китайского чая, листьями. Эти различия якобы говорили сами за себя, и в следствии этого стали отличать 2 вида чайного растения – китайский и ассамский и 2 его родины – Китай и Индию. В 1962 году по-новому решить эту, уже старую проблему хотел не ботаник, а.. химик К.М. Джемухадзе, коий путём биохимического анализа установил, что необузданный крупнолистный чай из джунглей Юньнани и примыкающей к югу данной провинции земли Вьетнама считается одной из более старинных форм в сравнении со всеми знаменитыми культурными разновидностями чая и в сравнении с так называемой ассамской разновидностью. Отсель следовал вывод, что непосредственно этот регион считается родиной чая и что эта тип чая изначальная, т.е. главная, и что, иначе говоря, чай имеет 1 вид. Всё остальное – только его типы, у коих под влиянием внешней среды, перемены климатических и почвенных условий менялись чисто наружные, анатомические, морфологические симптомы. Эти необузданные, древнейшие формы чайного дерева предполагают собой деревья примерно высотой 10 м (и более), необыкновенно высокоурожайные и роскошные по химическому составу листа. Эта сторона медали возымела ныне повальное признание. По единодушному мнению основной массы заметных иностранных научных работников (Ч.Р. Харлер, Т. Идеи), родиной чайного растения надлежит считать Юго-Западный Китай (Юньнань) и примыкающие к нему районы Верхней Бирмы и Северного Индокитая (Вьетнам) Непосредственно тут были выявлены более старинные формы чайного куста, и непосредственно отсель исходят 2 ветви географического распространения чайного растения около Азии – на север до 29° с.ш. и на юг до 11° с.ш. Действительно, в этом благодатном по собственным природным условиям регионе Юго-Восточной Азии, где весна случается 4 раза в году, наличествуют идеальные условия для подъема и становления чайного растения. Там прямо на улице и зимой и летом воздух, коию мы пристрастились смотреть только в оранжереях ботанических садов: жарко, влажно, тёплый воздух напоен улетучиваниями, практически ощутим, как парное молоко. В этих условиях чайное растение бурно увеличивается на протяжении всего года, оно покрыто наибольшим числом плотных, тёмно-зелёных, довольно солидных листьев, оно непрерывно выдает всё свежие побеги – вегетирует, как заявляют ботаники, круглый год. Чем далее на север продвигалось чайное деревцо, тем менее становились его объемы, особенно оно напоминало куст, тем менее и плотнее делался чайный лист, тем реже – 3, 2, а может быть 1 ежегодно, лишь весной, – появлялись на чайном кусте свежие листочки. Напротив, по мере продвижения такого же самого юньнаньского деревца к югу, в леса Индокитая и Индии, ближе к экватору, где лето жарче, древовидная форма возымела последующее становление, листья стали ещё крупнее, хотя внутренние процессы подъема, обмена препаратов, характерные для чайного растения, от этого коренным образом не поменялись. Это были только отличия типы, но не вида, подобно тому как ребята одинаковых опекунов имеют все шансы выделяться 1 от иного подъемом, цветом глаз и волос, характером. По прогрессивной интернациональной ботанической номенклатуре (К. Линнея – О. Кунце), чайное растение имеет 1 вид, именуемый Camellia sinensis, т.е. китайская камелия. Этот вид имеет 3 расы (или типы) – китайскую, ассамскую и камбоджийскую, коие до такой степени диссимилировались, т.е. стали не подобными 1 на иную, что некоторые ботаники склонны считать их подвидами Camellia sinensis. Гибриды и вариации этих подвидов (или видов) очень многочисленны и находятся в зависимости от региона произрастания и степени действия на них человека. В итоге селекции учёные-чаеводы вывели внутри любой типы либо её вариаций сообразные агротипы, либо, как их и уже принято именовать, клоны чая, соответствующие определенным климатическим и почвенным условиям какого-либо узкого географического региона. Таковы, к примеру, клоны чая, выведенные в Грузии К.Е. Бахтадзе, – грузинский № 1, грузинский № 2, зимостойкие № 3-12, высокоурожайный клон «Колхида», обладающий завышенным содержанием фенольных соединений и прочих ценных препаратов. Все они – младшие родственники одной немаленький семьи вида чаёв, либо китайских камелий. Научно обоснованное решение вопроса о родине и облике чая имеет грандиозное практическое значение: оно выдает научным работником ясное представление о той исходной точке, от коей надлежит вести отсчёт при выведении культурных видов чая; оно знакомит нас .с биологией и биохимией чая, с его удивительной изменчивостью (под влиянием внешней среды) и поразительной приспособляемостью. |
